Мысли о Михаиле Жлобицком

Михаил Жлобицкий

Революционером и, вообще, бунтарем быть легко в революционные времена. Для этого не много надо: присоединился к толпе, и вот, тебя уже несет по волнам Истории. Труднее быть им, когда запрещено все, что можно запретить, когда унижения от власть имущих — норма, почти никем не оспариваемая. Когда твоих друзей и товарищей пытают в лесах и микроавтобусах.

В такие годы единственное, что толкает людей на действия, это чувство собственного достоинства и лютая, беспощадная ненависть к несправедливости. И эти чувства, к сожалению, не у всех развиты одинаково. Поэтому в самые тёмные времена на авансцену выходят борцы-одиночки.

О Михаиле Жлобицком, взорвавшем себя в здании Архангельского ФСБ 31 октября, уже потихоньку начали забывать. Много других событий ведь. А тем временем мы практически ничего не знаем о нем. Нет ни нормальных фотографий, ни его настоящей страницы в ВК, ни свидетельств родственников. Писанину ущербов из Комсомольской правды и тому подобных изданий («издевались в школе», «хотел взорвать колледж», «психически ненормальный» и т.п.) в расчет не берем.
Остается только делать предположения об этом человеке исходя из его поступка.

Семнадцать лет. Давайте вспомним, что каждый из нас делал в семнадцать лет. Познавал мир, хулиганил, выпивал с друзьями, учился отношениям с противоположным полом. Поступал в университет, искал первую работу. Оглянитесь назад — у большинства из нас между теми днями и сегодняшними уже порядочный промежуток времени. Мы прожили его. Отнаслаждались, отгрустили, отвпечатлялись. У Михаила этих лет уже не будет. Потому что две вещи: собственное достоинство и ненависть к несправедливости он поставил превыше всего на свете. Превыше личного счастья, приятных впечатлений, любви и прочего. Превыше своей собственной жизни.

Вдумайтесь: он отказался от самого дорогого что у него есть.

Можно по-разному оценивать политическую эффективность его действий, говорить о том, что «прожив, он сделал бы больше» и так далее. Но по факту, он сделал то, на что не способны большинство из нас. В одном из своих сообщений в чатах он сказал: «Я жду, пока мне исполнится 18 лет, чтобы ответственность за мои действия нес я, а не мои родители. Чего ждете вы, я не знаю». Этой фразой он предельно охарактеризовал себя.
Охарактеризовали себя, кстати, и российские мусора, которые в своем телеграм-канале выкинули посмертное фото Михаила, сопроводив это глумливым комментарием. Лицо изуродовано взрывом, обожжено.

Я всегда считал и считаю, что моральная сила человека и его имманентная честь имеет только одно измерение — способность к самопожертвованию. От мелочей — отказаться от какого-то сиюминутного удовольствия, чтобы принести пользу другим; до революционного самоубийства, сознательного отказа от жизни — ради высоких идеалов. Какой смысл в красноречии, громких словах и утверждениях, если твои базовые потребности в безопасности и комфорте в какой-то момент мгновенно перевешивают?

Давайте вспомним, сколько раз любой из нас (и я тоже) ставил личный комфорт выше своего дела. Не пойду на встречу — устал за день, не пойду на митинг — вдруг примут, а у меня скоро экзамены (диплом, день рождения, кота кормить надо, со здоровьем не все гладко — нужное подчеркнуть). Активизм — это классно! Но пусть этим занимаются другие. У меня есть дела поважнее (быт, семья, работа, родители, развлечения). Есть еще вариант: буду бороться, когда сделаю все другие дела, ведь надо подумать о будущем! И вообще бороться желательно без вреда для себя. А то с учебы выгонят, штраф платить придется, сидеть я тоже не готов(а).

Видал я и многих «активистов», у которых личный комфорт и вовсе стал той осью, вокруг которой вращается их существование. Хотя ясней некуда из всей логики жизни следует, что чтобы что-то получить (перемены и свободу), нужно что-то отдать.

А Михаил не стал болтать. Он взял и сделал. И пока мы боимся жертвовать собой даже в малом — зло будет наступать и дальше. Наручниками, электрошокерами, автозаками. На его пути становятся лишь бесстрашные единицы. А ведь чтобы присоединиться к ним необязательно взрывать себя и вообще применять насилие (кроме насилия есть колоссальный арсенал методов, зачастую даже более опасных). Достаточно вспомнить, что готовность к лишениям — хотя бы в малом! — обязательное условие для перемен, а революция не бывает комфортной.

И тогда сегодняшние бесстрашные единицы станут группами, а группы — массами. А те, кто вынуждал 17-летних парней взрывать себя, будут призваны к ответу.

Добавить комментарий

CAPTCHA
Нам нужно убедиться, что вы человек, а не робот-спаммер.

Авторские колонки

Michael Shraibman

Существуют общественные или политические движения, группы или партии, которые оказывают давление на государство с целью усиления государственного контроля. Некоторые группы (социал-демократы и другие социалисты-государственники, большинство профсоюзов, леволибералы) хотят, чтобы государство лучше и...

6 дней назад
5
Michael Shraibman

Почему в некоторых странах так усилилась леволиберальная пропаганда, направленная на защиту безопасности? Даже на уровне речи требуется исключить любые признаки агрессии, не говоря об отношениях. Может быть, они хотят полностью лишить общество агрессии, чтобы лучше им управлять? Это хорошо...

1 неделя назад
14