Колониализм и российские левые

От редакции: у коллектива медиа-группы АД нет единого мнения насчет данного материала, для части редакции ряд его положений спорны.

Это текст написан с анархистских позиций. Он пытается поставить давно наболевшие вопросы к левым российским оппозиционным силам и поднять дискуссию о том, насколько могут быть связаны прогрессивные левые и деколониальные движения на четвертый год захватнической колониальной войны, которую ведет российское государство.

Почему левые объединения, связанные с рф, не поддерживают деколониальные движения? Почему у существующих левых политических групп нет альтернатив имперским логикам управления и нет политических программ, включающих и поддерживающих коренные голоса? Видя внутреннее напряжение в республиках и регионах, работают ли левые над поиском более справедливой модели политического соучастия?

Может быть, это происходит потому, что российские левые мыслят категориями «центральной власти», а их политические программы нацелены на перехват этой власти и сохранение текущего «неделимого» территориального статуса рф, то есть левые не в целом не могут поддерживать идеи распада и деколонизации рф?

Но разве не из левых, социалистических перспектив должны были быть выработаны политические стратегии более справедливого и равного мира? Ведь именно от левых, а не от публичных либерал_ов, многие ждали адекватной критики реваншистских тактик рф, ждали признания длинной истории геноцидов и этноцидов, осуществляемых силами метрополии? Так почему же сегодня критика российских левых по-прежнему направлена преимущественно на западный империализм?

Мы видим, что публичные и организованные левые силы готовы говорить о сговоре транснациональных капиталов, классовой уязвимости российских контрактников, выступать против увеличения военных бюджетов в ЕС, а также выступать против вооружения соседних стран и расширения международных военных альянсов etc. Даже современные войны, которые ведет рф, левыми из рф обсуждаются на языке капитала, но не фреймируются как критика самой идеи централизованной власти.

Левым проектам все еще критически недостает артикуляции современной россии как колониального государства, практикующего этнические чистки, геноциды, депортации и массовые принудительные переселения по этническому признаку. Как государства, в котором являются нормой провокации спецслужб, разжигающие межнациональную ненависть, расизм и ксенофобию. Как государства, в котором существует экономическое, территориальное, языковое, культурное подчинение коренных народов, в котором происходит системная виктимизация голосов этих народов.

Именно как на неоколониальную агрессию мы должны смотреть на реваншистскую политику россии, которую она осуществляет по отношению к странам, некогда входящим в состав СССР.

Украина борется за свою независимость. Беларусь оккупирована  режимом рф. Сакартвело в 2025 дрейфует в сторону Беларуси. Многие другие страны ВЕКЦА (Восточная Европа, Кавказ и Центральная Азия)  регулярно испытывают на себе политическое и экономическое российское вмешательство, а также имеют дело с российской военной угрозой. Внутри современной россии остается много народов и регионов, требующих равные права, независимость, а некоторые из них могут требовать полной автономии.
 

*

Может быть, дело в том, что российские левые исторически не способны на деколониальную рефлексию и поддержку деколониальных форм сопротивления?

Народная революция в россии началась с симулякра – с попытки царской власти сквотировать и возглавить низовые движения (1). Затем само революционное движение умерло, пройдя через отчуждение и захлебнувшись в терроре, увязнув перед этим в комиссиях, исполнительных органах и в навязанных партийными функционерами-большевиками вертикалях власти (2). Либертарные проекты, движения анархисто_в и низовые инициативы рабочих были уничтожены троцкистами и перекодировны под новые институты власти (3). Троцкий бесцеремонно возглавил один из первых Советов, созданный рабочими (не большевиками!), что в дальнейшем стало моделью захвата власти над самоорганизованными объединениями рабочих (4).
 

CCCР был глубоко колониальным проектом с насильственными присоединениями территорий, массовыми переселениями, этническими чистками и геноцидами. СССР унаследовал колониальные логики и имперские методы царской россии. Не так важно, какие названия носят партии власти. Важны логики политического воображения и осмысление концепции власти. Ведь сама идея ЦК (центрального комитета) и насаждения распоряжений сверху не является альтернативой для действующих принципов власти.

Может быть, само ядро российского левого проекта говорит о том, что он не способен быть деколониальным? Возможно, что современные левые до сих пор не изобрели релевантных политических моделей, рефлексирующих и исправляющих предшествующие методы имперского управления. Возможно, левые все также стремятся к власти, и цели для них важнее, чем средства (а этой логикой, как мы знаем, можно многое оправдать). Но именно это и делает среду троцкистских, марксистских и иных авторитарных левых объединений уязвимой для влияния имперских политтехнологов. Ведь эта среда не несет угрозы существования империи (какой бы она ни была), а лишь нацелена на конкуренцию с различными формами имперской власти. И на примере политики российских левых во время войны в Украине мы видим, как это работает.

*

Мы видели, как более или менее организованная левая оппозиция использовала любые методы для прихода к власти, не критикуя при этом системное насилие внутри институтов власти. Мы видели, что многие «низовые» видимые/медийные левые проекты были придуманы и инфраструктурно оформлены кремлевскими политтехнологами (некоторые из них продолжают работать, находясь уже вне рф).

В 2014 организованная левая оппозиция оправдала аннексию Крыма и захват территорий Украины, так называемых «ДНР и ЛНР». Все это было наложено на ресентимент и мечты о возрождении СССР или же на целиком сконструированный миф о народном восстании, которое надо поддержать из перспективы солидарности граждан против «олиргахического влияния, интересов и правящего режима». Также в парадигму левой борьбы с империализмом прекрасно вписалась легенда о противостоянии расширению влияния НАТО. На самом деле это была часть кремлевской пропаганды, грамотно вброшенная  в «народные дискуссии», и левые ее прекрасно подхватили.

Мифы же о «народном восстании» против капитала и «фашизма киевской хунты» легли в основу многих международных заблуждений среди левых широкого профиля. В том числе они мотивировали интернациональные отряды, которые отправились воевать. Отдельного внимания заслуживает распространение идей «Новороссии», которые транслировались некоторыми публичными интеллектуалами на центральных левых российских медиа-ресурсах и съездах. Впоследствии появились и левые, которые поехали воевать на оккупированные территории Украины, а некоторые из них заняли там административные должности.

Полномасштабное вторжение россии в Украину в 2022 разделило существующие левые группы. Партийные левые открыто поддержали войну, организованные левые группы оставшиеся в рф, тоже, и лишь немногая часть выехала из страны и открыто заявила о несогласии с политикой кремля. Отличить одно от другого в этой экосистеме непросто. Почти всех их связывают общие проекты в прошлом и совместные расплывчатые заявления, ради «общих коалиций» во имя непонятно чего.

Но чем заняты российские левые, выступавшие против войны с 2022 года?

Часть из них организовалась в PSL (Союз постсоветских левых) и коалицию «Мир Снизу» – организации, которые выступают перед левыми политиками ЕС с требованием прекратить поставки оружия в Украину и рассказывают про экономическую уязвимость российских контрактников. По странному совпадению сорганизаторы этих групп ранее рассказывали про «фашизм в Украине» и поддерживали пророссийские троцкистские и сталинистские объединения в Украине, соорганизующие «АнтиМайдан».

Публичные российские левые проводят международные съезды  в странах ЕС, где люди заняты в основном нетворкингом и презентацией собственных проектов перед донорами и потенциальными благораспределителями. Почти всегда эти съезды организованы на бюджеты, сопоставимые с закрытием сбора на спасение нескольких жизней в Украине. Левые почти не участвуют в прямой помощи Украине, их редко можно встретить в инфраструктурах волонтерства, снижающих вред от войны. Чаще всего они не организовывают прямую помощь – они пишут стейтменты или ведут стримы.

Но даже если мы посмотрим на это поле «дискурсивных действий» – как публичные левые помогают прояснить внутреннюю колониальную политику рф, к примеру, в международных дискуссиях? Как они влияют на формирование международных мнений о том, что рф – это колониальное государство, которое стремится к реваншизму и захвату? Кто из левых групп артикулирует на международных сценах, что СССР – это кровавый, колониальный проект, а не ностальгическая «альтернатива» западному империализму? Кто из левых групп делится доступом к публичным площадкам и контактам с представитель_ницами деколониальных движений? (5)

*
И если представить, что однажды возникнет подходящий момент для дестабилизации имперских логик управления на территории рф, то сейчас пока с уверенностью можно сказать, что деколониальным движениям и движениям за независимость регионов и республик нужно будет иметь ввиду исторический опыт прихода к власти авторитарных марксистских групп. Со стороны может показаться, что социалистические повестки и политическое воображение левых и деколониальных групп во многом схожи, но онтологически – нет. Левые из рф все еще держатся за миф о советах и революционной победе над царской властью, пользуясь заблуждениями интернациональных коллег.

Высока вероятность того, что история повторится. И тогда в случае потенциального переворота на месте левых эсер_ов и анархисто_в (6), которые были обмануты «общими целями», окажутся коренные народы и жител_и республик.

Мария Дмитриева 

Примечания:

1. «Чтобы отвлечь рабочий класс от пропаганды социалистических партий и революционной деятельности вообще, оно задумало макиавеллиевский план, который, по логике, должен был сделать его полновластным хозяином рабочего движения. Оно решило создать легальную, разрешенную рабочую организацию, которой смогло бы управлять. Таким образом, правительство убило бы двух зайцев: с одной стороны, обеспечило бы себе симпатии, благодарность и лояльность рабочего класса, вырвав его из рук революционных партий; с другой, непосредственно контролируя рабочее движение, направляло бы его туда, куда считало нужным.» (Волин, «Неизвестная Революция»)

2. « “Вся власть Советам!” – по мнению анархистов, этот лозунг являлся по сути своей всего лишь пустыми словами, призванными прикрыть все что угодно. Кроме того, это была лживая, лицемерная, обманчивая формулировка. «Ибо, – говорили анархисты, – если «власть» должна реально принадлежать Советам, то причем здесь партия; если она должна принадлежать партии, как предполагают большевики, то причем здесь Советы.»

Они понимали, что в конечном итоге партия стремится к крайне централизованной политической власти для себя (то есть для своего ЦК и, в первую очередь, для ее вождя Ленина, который, как известно, руководил всей подготовкой захвата власти, и его сподвижника Троцкого).

Как только махновские отряды захватили Александровск и Екатеринослав, освобожденные из застенков местные большевики поспешили организовать такие комитеты («ревкомы») с целью установить свою политическую власть и «управлять» народом. В Александровске члены ревкома дошли до того, что предложили Махно «разграничить сферы деятельности», то есть оставить последнему «военную власть», а комитету предоставить полную свободу действий и «всю политическую и гражданскую власть». Махно посоветовал им «заняться каким-нибудь честным ремеслом» вместо того, чтобы пытаться навязать свою волю трудовому народу. Аналогичный случай имел место в Екатеринославе.» (Волин, «Неизвестная Революция»)

3. «В ходе Революции достаточно широкие массы осознали свою ошибку.

(Политический принцип начинал терять свое значение.) Они захотели исправить ее, действовать самостоятельно, избавиться от требовательной и ненужной опеки правящей партии. То здесь, то там они брали дело в свои руки. Вместо того, чтобы обрадоваться этому, подбодрить их и помочь им, как поступили бы подлинные революционеры, большевики воспротивились народному движению с беспрецедентной хитростью, силой, военными и террористическими операциями. Таким образом, революционные массы, осознав свою ошибку, захотели действовать самостоятельно и ощутили себя способными на это. Большевики силой подавили их стремления.

Из этого следует, что большевики вовсе не «вели Революцию как можно дальше»: захватив власть, используя ее силы и преимущества, они, напротив, затормозили ее. А затем, укрепив свое положение, после ожесточенной борьбы против народной и всеобщей Революции, они успешно повернули ситуацию в свою пользу и возобновили, в иных формах, капиталистическую эксплуатацию масс. (Если труд не освобожден, система обязательно является капиталистической. Меняется только форма ее.)

Таким образом, становится ясно, что речь идет не об оправдании, а об историческом объяснении торжества большевизма над либертарной концепцией в русской Революции 1917 года.

(Помню расклеенные по стенам во время октябрьской Революции огромные плакаты, возвещавшие о выступлении Троцкого по вопросу Организации Власти. «Типичная и роковая ошибка, – говорил я товарищам, – ибо если речь идет о Социальной Революции, нужно заниматься организацией Революции, а не организацией Власти».)» (Волин, «Неизвестная Революция»)

4. «Ни одна партия, ни одна организация, ни один «вождь» не имели отношения к созданию первого «Совета». Он возник стихийно и в абсолютно частном порядке.» (Волин, «Неизвестная Революция»)

5. ФСНпР под лидерством Ильи Пономарева и Алексея Барановского не является ответом на поставленные вопросы, поскольку эту структуру в целом сложно рассматривать как реальную политическую модель с прозрачными основаниями.

6. «Анархизм в русской Революции страдал не от отсутствия ясных и четких идей, а от нехватки, как мы уже подчеркивали, общественных институтов, которые могли бы с самого ее начала проводить эти идеи в жизнь. Созданию и деятельности таких учреждений препятствовали и большевики, ибо подобная самоорганизация трудящихся не отвечала их интересам.» (Волин, «Неизвестная Революция»)