Александр Шубин: Великая Российская революция

О том, как сегодня историки оценивают события столетней давности, мы  узнали у Александра Шубина, доктора исторических наук, профессора, руководителя Центра истории России, Украины и Белоруссии Института всеобщей истории РАН, одного из авторов школьного учебника истории.

— Вы согласны с тем, что революция началась в феврале 1917 года, а закончилась вместе с Гражданской войной?

— Эту точку зрения развиваю в том числе и я с начала 90-х годов. Мы сейчас затвердили даже в учебном стандарте, что Великая Российская революция (слово «великая» характеризует масштаб явления по аналогии с Великой Французской революцией) —  это не отдельные Февральская и Октябрьская революции, а единый процесс со множеством поворотов. И начало революции уже показывает, в чем была ее суть.

Либералы хотели произвести элитарный переворот, а массы и левые активисты хотели решения аграрного и рабочего вопросов. Также важную роль среди задач революции играли национальный вопрос и вопрос о власти.

— И именно поэтому было несколько этапов?

— Да, революция не могла пройти быстро, такие вопросы быстро не решаются. И конечно, она закончилась не в 1917 году, а вместе с Гражданской войной. Я датирую совсем уж финальную точку революции с точностью до дня — 30 декабря 1922 года, с образованием Союза Советских Социалистических Республик.

С окончательным решением вопроса о власти и с решением национального вопроса, который, кстати, был достаточно тонким: сочетание свободы развития национальных культур и единства государства. Лава революции застыла гранитом новых форм. И началась новая эпоха, эпоха СССР, которая уже не является историей революции.

— Есть особенности нашей революции?

— На мой взгляд, существуют четыре великие революции по масштабу, глубине и воздействию на мир: Великая Французская (1789–1799), Великая Российская (1917–1922), Великая Испанская (1931–1939) и Великая Китайская (1925–1949).

Китайская, наверное, по масштабам, длительности и численности вовлеченных людей всех превосходит, Испанская очень интересна по своей глубине, потому что это самый масштабный опыт рабочей демократии, а Российская очень важна практически по всем параметрам, потому что она крайне масштабна, а географически и самая большая. И она сформировала идею, в которую верили миллиарды людей и потом шли по этому пути. Она наряду с Первой мировой войной открыла эпоху ХХ века, основной его конфликт, борьбу капиталистического и некапиталистического обществ.

— А дальше начались революции в Африке и Латинской Америке.

— И в Азии, тот же Китай. И это останется теперь навсегда. Мы знаем, что из капитализма можно попробовать выйти. И когда капиталисты слишком сильно давят на шею трудящихся, они должны помнить, что им в затылок дышит социалистическая идея. И социализм может сказать капитализму «подвинься». Советский проект носил модернизационный характер. И этот пример был очень популярен в развивающихся странах.

Но в России большевистский режим, бросив вызов капитализму, довольно быстро отказался от многих своих первоначальных заявок. Он в итоге не дал фабрики рабочим, стал угнетать крестьян, подавлять самоорганизацию трудящихся и диктовать им свою волю совсем недемократическими средствами.

Французская и Российская революции дали миру важный новый опыт, раскололи мир на сторонников и противников, и это разделение оценок важно и сегодня, несмотря на крах СССР. То, что наша революция провозгласила миллионами глоток, остается актуальным. А ведь Учредительное собрание, в котором были и противники большевиков, в общей массе проголосовало за социализм. Все недостатки Советского Союза — это не недостатки Октября и Февраля. Это недостатки того решения, которое революция предлагала, но не справилась.

Возможно, этот опыт будет востребован и в будущем, но, на деюс ь , не таким разрушительным образом. И Запад, глядя на это, тоже совершенствуется и становится более социально ориентированным.

— Могло такое быть, что после Февральской революции Октябрьская революция вообще бы не произошла?

— И Февраля можно было избежать. Революция, скорее всего, все равно бы началась, но это могло произойти позже. Роль сыграло множество управленческих ошибок императорской вертикали власти, которые вызвали волнения в городах. А упорное нежелание Николая II идти на уступки распалило ситуацию. Даже после событий кровавого воскресенья 9 января 1905 года он все равно настаивал на скорейшем подавлении волнений.

Виктор Булла. Красногвардейцы на Конногвардейском бульваре в Петрограде. Фото октября 1917 года

— Это связано с фигурой императора или у него были такие советчики?

— Это система, но и от личности многое зависит. То есть он вызрел в этой системе, он был закономерен в ней, но в подобной системе вызрел и Александр II. А он, возможно, повел бы себя иначе.

— То есть не было личности, которая могла бы Николая II заменить или успокоить?

— Это монархия. Монарха может заменить только переворот.

— Сколько было переворотов!

— В том-то все и дело, что либералы мечтали о перевороте и опоздали, думая, что, заменив фигуру, успокоят массы. А в данном случае, если кризис назрел, то важен первый шаг, второй и третий. А дальше процесс приобретает необратимый характер, и им почти невозможно управлять. Либералы ведь тоже конспирировали накануне Февраля, вели всякие беседы, уговаривали офицеров и генералов… Но только восстание открыло возможность для генеральского переворота, который действительно имел место.

Благодаря восстанию в Петрограде и других городах они смогли блокировать Николая II и заставить его отречься. А потом очень жалели, потому что не поняли главного — после начала революции ее уже так просто не остановить. Нужно менять все общество, что потом и было сделано.

— Почему никто из рода Романовых не взошел на престол вместо Николая II?

— Николай отрекся в пользу Михаила, что было незаконно. Но и Михаил отрекся. Они просто поняли, что сидят на пороховой бочке. Михаил мог остаться монархом и попытаться выстроить систему сопротивления революции, но, скорее всего, тоже был бы вышиблен как пробка из бутылки шампанского. А теперь ответ на вопрос о том, можно ли было избежать Октября. Обострялся социально-экономический кризис в условиях нерешенности основных социальных проблем, а Временное правительство пошло по пути откладывания социальных реформ до Учредительного собрания. И в силу их обострения революция не могла закончиться. Если бы не пришел Ленин, был бы кто-то другой. Но революция должна была выйти на социальный виток. Поэтому смена Февраля более радикальным и социальным этапом была неизбежна.

Кто бы еще мог это возглавить? На мой взгляд, наибjлее оптимальным был складывающийся союз умеренных большевиков и левых, более радикальных социалистов. Это Каменев, Бухарин, Зиновьев, Рыков со стороны большевиков и левые эсеры и меньшевики-интернационалисты. И Каменев был реальной альтернативой Ленину в большевистской партии. Никому из них у нас нет памятников... А мы спорим о памятной доске Колчаку. Нет у нас памятников Спиридоновой, Чернову (М. А. Спиридонова — революционерка, одна из руководителей партии левых эсэров; В.М.Чернов, первый и последний председатель Учредительного собрания. ).

Когда Ленин приехал в апреле, Каменев был готов к сближению большевиков и меньшевиков. Ленин все это отверг. Но даже он в сентябре 1917 года был готов на такой союз. Но тогда не хотели эсеры и меньшевики. Даже в ноябре союз мог состояться, если бы не волевая фигура Ленина и яркая фигура Троцкого. У многих участников политической борьбы в 17-м году преобладало ощущение: сейчас мы сорвем банк. А нужно было договариваться тем, кто может проводить решительную, но согласованную политику. Это были Каменев, Зиновьев, Рыков и другие со стороны большевиков, и даже Чернов со стороны эсеров, который сам пытался активизировать социальную политику, когда был министром, но во Временном правительстве его блокировали со всех сторон.

Передовица в туркестанской «Нашей газете», посвященная полной победе революционных войск в Петрограде в 1917 году

А Ленин был слишком самоуверен и был противником «говорильни». Это его любимое словечко. «Не надо говорильни, надо действовать», — призывал он. А надо было говорить, чтобы не наломать дров. Их в итоге большевики и наломали уже в первые месяцы.

Хотя Октябрьская революция — это не только большевистская диктатура. Появилось рабочее самоуправление, Россия во внешней политике отстаивала принцип «Мир без аннексий и контрибуций» и право народов на самоопределение.

Были реальные шансы закончить войну вничью, а не как это сделали по условиям Версальского договора, который способствовал потом успехам Гитлера. В Советы входили не только большевики. Октябрьская революция была движением масс. Трагедия в том, что массы раскололись.

Попытка Ленина решать важнейшие вопросы, не считаясь с позицией большинства интеллигенции, например, способствовала развалу экономики и голоду в Петрограде, так как развернулся конфликт власти и организаций специалистов. Стремление решать все вопросы силой, например — реквизициями хлеба, тоже оказалось не лучшим способом обеспечить снабжение городов. При этом у московских большевиков, например у Рыкова, получалось выменивать продовольствие у крестьян, договариваться с интеллигенцией. Но в мае 1918 года возобладали принципы продовольственной диктатуры. Большевики не смогли соблюсти баланс между централизмом и самоуправлением. Вместо этого произошел отказ от самоуправления, которое было существенной составляющей революции.

— Это не связано с отсутствием кадров?

— Если вы делаете ставку на самоуправление, то ваши кадры — на каждом заводе. А если вы ставите на то, что все должен решать Совнарком, то кадров не будет никогда. Интеллигенция отброшена, она не хочет работать по указке, саботажничает. Естественно, возникает дефицит кадров.

А комиссар из центра, который приезжает налаживать производство, в котором не разбирается, хорошо не сделает. Разворот большевиков к жесткому централизму весной 18-го только усугубил разруху. Зато оказался к месту во время начавшейся в мае широкомасштабной Гражданской войны.

— Мы «начинаем» революцию с 1917 или 1905 года?

— С 17-го. Революции 1905– 1907 гг. и 1917–1922 гг. — две разные революции, между которыми есть хронологический перерыв.

— Есть ли мифы революции, которые пришло время развеять?

— Их множество. Например, активно муссируется, что революция была сделана за иностранные деньги. Договорились до того, что британское правительство хотело развалить Россию, чтобы не делиться плодами победы над Германией. Но в феврале 17-го никаких плодов не было, не ясно было даже, кто победит.

Широко распространена версия, что Ленин действовал на немецкие деньги. Я посчитал дефицит большевистского бюджета, который выявляется документально, это около 30 тысяч рублей. Это незначительная сумма, для партии ее было не очень сложно достать.

Это мог сделать и большевик Ганецкий, которого считают связным большевиков с Германией. Но такую сумму он мог найти и по своей инициативе. Или кто-то другой мог сделать такой относительно незначительный взнос. Только купленная большевиками типография стоила 225–250 тысяч. То есть эти деньги составили кусочек типографии. Но большевики толком этим и не воспользовались, поскольку типографию вскоре конфисковали.

Много и агрессивно, часто мифологизированно, обсуждают террор: что было страшнее — белый или красный? Оба ужасны и сопоставимы по масштабу. Первый зафиксированный акт массового убийства людей совершили противники советской власти: при захвате Кремля 28 октября юнкера выстроили сдавшийся им революционный гарнизон.

Солдаты стояли под прицелами пулеметов. Неподалеку произошла стрельба, и один из юнкеров нажал на гашетку. Произошло массовое убийство. Это было трагическое стечение обстоятельств. И таких трагедий в ходе Гражданской войны было огромное количество.

Еще один миф, что все сводилось к борьбе красных и белых. Они действовали очень похоже, но есть и третья сила, а на самом деле она — первая. Большинство голосовало за Учредительное собрание. Массы людей шли за крестьянской партией эсеров, а потом за повстанческими движениями Антонова, Махно и других.

— Лозунг «Мы на зависть всем буржуям мировой пожар раздуем» был реален?

— Это слова Маяковского. Большевики ждали мировой революции, но она произошла не так, как хотел Ленин. Когда она уже шла, он продолжал ее ждать, потому что понимал ее как пролетарскую и коммунистическую. А если мы посмотрим на карту 1919 года — полыхает все: Мексика, Аргентина, Германия, Италия, столкновения и стачки в США, Венгрия, Афганистан, Корея, Египет, волнуется Китай. Мир трясло. Это и была мировая революция. Но она стала результатом мировой послевоенной дестабилизации, а не только идей Октября. Но влияние российской революции было действительно очень велико, без нее мир был бы иным.

Есть известная фраза: история не знает сослагательного наклонения. Я считаю, что знает. Исторические альтернативы надо обязательно рассматривать. Только так можно понять случившееся и извлечь из него опыт.

Авторские колонки

Michael Shraibman

По всему Ирану проходит крупнейшая массовая забастовка за последние 30 лет. Забастовка охватила, прежде всего, ряд предприятий нефтяной промышленности. Это самоорганизующееся движение рабочих и оно организовано через собрания. Новая волна борьбы вовлекает больше рабочих в одно движение ассамблей (...

2 недели назад
Michael Shraibman

Любопытно, что именно рабочий класс Китая, а не буржуазия, оказал сопротивление национализации промышленности и одновременно боролся против профсоюзов и за власть фабричных комитетов (рабочий контроль). Автор использует для политики Мао термин "социалистическая", я не разделяю эту оценку...

2 недели назад

Свободные новости