Наши волонтеры перевели интервью с анархистского сайта Crimethinc.
За более чем десятилетие незавершенной революции и гражданской войны в Сирии сирийские активисты, оказавшиеся в изгнании, принимали активное участие в организации протестных движений в других частях света. Наконец, в конце 2024 года режим Башара Асада пал, что позволило им начать возвращение на родину. Одним из проектов, в создании которого помогли сирийские эмигранты, стала сеть «Народы хотят» (Peoples Want) — международное объединение организаций и коллективов, стремящихся развивать «интернационализм снизу». В представленном интервью участники сирийской группы внутри сети «Народы хотят» обсуждают ситуацию, с которой они сталкиваются в сегодняшней Сирии, и рассказывают о своем участии в кампании «Муджавара» (Mujawara) — месяце мероприятий, призванных объединить инициативы горизонтальной самоорганизации по всему миру.
— Не могли бы вы вкратце рассказать нам о текущей политической ситуации в Сирии? Какова динамика на местах для революционеров, социальных движений и других форм народной борьбы? Как во всё это вписываются сообщества в изгнании и диаспора?
— Падение режима позволило миллионам людей вернуться в свои дома и на свои земли, воссоединив семьи. Люди начинают восстанавливать деревни и округу. При этом целые города ранее были полностью лишены своего населения.
Таким образом, первый барьер рухнул — люди могут безопасно вернуться домой, — но остается второй барьер: экономика. Большинство уехавших по-прежнему находятся в лагерях или в изгнании, не имея возможности вернуться. Правительство отдает приоритет привлечению иностранных инвесторов и монополизации ресурсов, а не восстановлению огромных территорий, разрушенных режимом Асада, большинство из которых были очень бедными. Ужасы старого режима все еще напоминают о себе: люди находят массовые захоронения и ищут похищенных, иногда обнаруживая свидетельства о смерти, но так и не находя останков. Сирийцы все еще ждут справедливости.
Мы также переживаем экономическую и экологическую катастрофу. Цены чрезвычайно высоки, зарплаты очень низкие, а новое правительство беспрецедентно и непропорционально подняло цены на товары первой необходимости, такие, как электричество и продукты питания. В то же время после многих лет засухи в этом году прошли проливные дожди и штормы, приведшие к сильным наводнениям, которые нанесли удар по сезону сбора пшеницы и повредили инфраструктуру в таких регионах, как Дейр-эз-Зор и Ракка, что повлекло за собой отключения электричества и воды.
За этот период силы, входящие в состав нового правительства или союзные с ним, совершили два массовых убийства: одно на западном побережье Сирии в марте 2025 года, другое — в Эс-Сувейде в июле 2025 года. Виновники пользуются почти полной безнаказанностью. Серьезные столкновения между новым режимом и курдскими силами на северо-востоке в январе 2026 года привели к принудительной интеграции значительной части «Сирийских демократических сил» в состав нового центрального правительства в Дамаске. В провинциях Дераа и Кунейтра израильские оккупанты продолжают аннексировать земли и занимать стратегические позиции. В некоторых районах мы наблюдаем систематическое конфессиональное давление на группы меньшинств посредством прямого насилия, а также политического и экономического злоупотребления властью, включая похищения женщин и регулярные столкновения между различными этническими или религиозными группами при попустительстве (или без него) правительственных сил.
Тем не менее, несмотря ни на что, падение режима открыло определенное пространство для коллективной организации. Те, кто действовал в подполье, начали работать открыто; группы, функционировавшие неформально, теперь хотят стать более организованными, а те, кто занимается локальной работой, хотят наладить связи с другими инициативами по всей стране. Мы увидели появление таких объединений, как независимый союз журналистов, сельскохозяйственные кооперативы, инициативы по гражданскому примирению и даже синдикат домохозяек. Это представляет собой завоевание революции. Сегодня можно организовывать протесты на улицах без того, чтобы на твою голову падали бочковые бомбы. Правительство боится демонстраций и отменяло свои решения после протестов против запрета на алкоголь в Дамаске, спорного плана застройки в Хомсе и цен на пшеницу. Каждый раз правительство отступало, показывая, что оно боится даже небольшой народной мобилизации.
«Если фермер голодает, голодает и страна». Акция протеста против повышения цен на пшеницу в Ракке, 22 мая 2026 года.
Однако это не продлится долго, если не будет вестись непрерывная борьба за завоевания революции против государства, которое все больше скатывается к авторитаризму. Новое правительство строит свой собственный аппарат слежки и репрессий; уже известны случаи произвольных задержаний, пыток в тюрьмах и давления с целью приостановки политической деятельности. Вопрос в том, почему по-прежнему трудно создать оппозицию, способную противостоять неолиберальным, реакционным и авторитарным тенденциям. Политическое пространство существует, но главным препятствием, мешающим людям организовываться против угнетения, является не само новое правительство как таковое, а раскол страны по линиям идентичности.
Конфликты на почве идентичности чрезвычайно сильны. За последний год оппозиционные движения часто формировались по этническому и конфессиональному признакам: друзы на юге требуют независимости, курды на северо-востоке снова возвращаются к курдскому национальному проекту, алавиты требуют отделения или автономии. В то же время суннитский супрематизм (идея превосходства) среди сторонников правительства приводит к насилию и ненависти, направленным против целых общин. Несмотря на то, что гнев из-за экономической политики правительства растет во всех общинах, включая арабов-суннитов, установить конкретные классовые союзы все еще сложно. Это настоящее благословение для нового правительства: оно защищает его от любой серьезной оппозиции, позволяя позиционировать себя как центральную балансирующую силу, способную навести порядок.
Ситуация еще больше осложняется глубоким расколом внутри того, что раньше было революционным лагерем, особенно после двух массовых убийств, поскольку некоторые бывшие революционеры пытались оправдать их или преуменьшить масштаб ужаса. Главные стратегические дебаты сегодня ведутся вокруг того, какую позицию занять по отношению к новому правительству, в состав которого на государственных должностях и в новых силах безопасности входит много бывших революционеров. Некоторые выступают против нового правительства за то, что оно воспроизводит репрессивную логику старого режима; другие стремятся избежать прямой конфронтации в период местной, региональной и глобальной нестабильности.
Мы считаем, что нам следует по мере возможности бороться со всеми проявлениями авторитаризма и неолиберальной политики, дистанцируясь при этом от такой трактовки ситуации, которая фокусируется исключительно на религиозной идеологии тех, кто управляет государством.
Для тех из нас, кому удалось вернуться после падения режима, важно научиться понимать здешний контекст и прислушиваться к тем, кто не покидал страну. Передача опыта между местными активистами и теми, кто возвращается из изгнания, будет иметь ключевое значение, однако те, кто находился за границей, особенно в западных странах, не должны воспроизводить патерналистский подход в духе: «Мы должны научить людей тому, как всетделается за рубежом».
— Сирийская революция получила гораздо меньше признания со стороны революционеров в других частях света, чем борьба в Рожаве, Палестине или Чьяпасе. Какие уроки вы извлекли из этого? Почему, по вашему мнению, важно сосредоточиться на расширении международных сетей поддержки и солидарности?
— Существует ряд причин, почему мы не увидели соизмеримой солидарности с сирийской революцией. Во-первых, по сравнению с курдским движением, палестинским движением или сапатистами, сирийская революция была новым пробуждением, которому пришлось устанавливать международные связи с самого нуля. Все эти движения выстраивали солидарность на протяжении долгого времени за счет масштабной работы и формирования взаимоотношений. В случае с сирийской революцией большая часть этой работы началась только после 2011 года, и вели ее сирийцы в изгнании и диаспоры, поскольку те сирийцы, что оставались внутри страны, были вынуждены все сильнее концентрироваться на выживании.
Еще одним фактором нехватки солидарности с сирийской революцией является «кампизм» (лагерное мышление), который расколол левые силы как на Западе, так и в арабском мире. Кампизм — это позиция тех, кто видит все через призму «антиимпериализма», согласно которой Соединенные Штаты, другие западные государства и Израиль являются единственными империалистическими игроками — или, по крайней мере, единственными империалистами, которым необходимо противостоять. Как следствие, камписты неизменно защищают геополитических конкурентов этих стран — таких, как Россия, Иран, Хезболла и режим Асада («ось сопротивления»). Они игнорировали или оправдывали угнетение сирийцев, отказываясь поддерживать сирийскую революцию, вместо этого поддерживая контрреволюционные силы.
Еще один фактор — отсутствие четкого дискурса и нарратива для обращения к освободительным движениям и левым группам за пределами Сирии. Революционное движение в Сирии было крайне децентрализованным. Большей его части не хватало прочной идеологической основы, даже несмотря на то, что различные оттенки исламистских течений присутствовали все сильнее. Один из уроков заключается в том, что мы не можем рассчитывать на поддержку «международного сообщества», использующего язык «прав человека». Нам необходимо было разработать позитивный проект и четко сформулировать, какие именно изменения мы хотим осуществить, помимо свержения Асада.
Сидячая акция протеста в квартале Баб-Тума в Дамаске, 22 марта 2026 года. «Сирийский народ един; не разделяйте его дискриминационными законами».
Зачастую гораздо проще выстраивать солидарность и сети, основанные на доверии и взаимной поддержке, во времена относительного «мира», чтобы укрепить наши союзы на будущее. Сейчас самое время для сирийцев внутри Сирии и за ее пределами наладить контакты и углубить наши взаимоотношения, поскольку нам есть чему поучиться друг у друга, а также выстроить отношения с другими людьми со всего мира. Мы верим, что, работая вместе, расширяя наши знания о транснациональной борьбе, делясь своими ресурсами и признавая друг друга участниками общей борьбы за освобождение, мы сможем укрепить и поддержать наши движения дома.
— Что вы можете рассказать нам о кампании «Муджавара» сети «Народы хотят» и о том, как она связана с инициативами самоорганизации, разворачивающимися сейчас в Сирии?
— Кампания «Муджавара» — это не общий лозунг о солидарности, а конкретная попытка выстроить связи между пространствами и инициативами, которые уже существуют на местах как внутри Сирии, так и за ее пределами. Идея состоит в том, чтобы найти места, где сохранилось хоть что-то от духа самоорганизации — дома, фермы, социальные центры, местные советы, сельскохозяйственные инициативы, феминистские и молодежные группы — и посмотреть, как мы можем поддержать их, поучиться у них и связать их с другим опытом.
В Сирии мы начали работать таким образом: посещали места, встречались, дискутировали и оценивали пространства, с которыми могли бы сотрудничать. Например, в одном конкретном городе есть пространство, которым управляет местная команда, чьи участники не покидали страну; у них есть здание и сад, а также возможность принимать людей и организовывать встречи. Это пространство очень близко к идее «Муджавара»: это независимое место, укорененное в местной среде, основанное на доверительных отношениях, открытое для социальной, политической и культурной деятельности и способное принимать встречи для товарищей из разных регионов. Именно поэтому в июне мы организуем там встречу (оригинальная статья опубликована 8 июня — Ред.) в рамках кампании «Муджавара». Благодаря этой встрече мы ближе познакомимся с людьми, управляющими этим пространством, и пригласим присоединиться к нам другие группы из мест, которые мы посетили в Сирии. Мы будем вместе готовить еду, слушать рассказы об опыте и борьбе друг друга и говорить о том, какую роль сеть «Народы хотят» может сыграть в сирийском контексте.
Мы также посетили другие места и коллективы и провели с ними дискуссии. В одном городе есть новая инициатива, начатая революционерами со стажем, вернувшимися из изгнания: арабский дом, где проводятся политические, социальные и культурные мероприятия для взрослых и детей. В июне в этом пространстве мы организуем кинопоказ и дискуссию о суданской революции в присутствии местных активистов и суданского товарища, который является членом Комитета сопротивления в Хартуме. Возможность сделать это — не только в изгнании, но и в самой Сирии — представляет собой воплощение мечты: соединить людей, участвовавших в двух революционных процессах, которые вдохновили наш манифест «Революции нашего времени» и служат своего рода политическим компасом для всей сети.
Мы посетили место в одном из пригородов Дамаска — прекрасный социальный центр с кафе и большими пространствами вокруг него. До падения режима политические мероприятия проходили там в подполье. В сельской местности вокруг Дамаска мы также посетили сельскохозяйственные проекты, питомники и семенные фонды, связанные с вопросами продовольственного суверенитета и восстановления земли после разрушений. На северо-западе у нас есть связи с другими сельскохозяйственными и женскими инициативами, сосредоточенными вокруг лекарственных растений и местных традиционных знаний. Инициативы экологического фермерства дают нам четкий пример того, как политика может начинаться не только с заявлений, но и с семян, с воды, с земли.
Во всех этих местах мы обсуждали внутреннюю организацию и политические видения будущего. Мы не романтизируем эти инициативы. У каждого места и проекта есть свои противоречия, свои проблемы, свои социальные и политические вопросы и ограничения. Именно поэтому мы рассматриваем «Муджавара» не как знак одобрения, который мы ставим на то или иное пространство, а скорее как процесс выстраивания доверия и совместной работы.
Баннер кампании «Муджавара», размещенный в другом уголке земного шара участниками сети «Народы хотят» (Peoples Want).
Что для нас действительно важно — так это налаживать связи с самоорганизованными инициативами и поддерживать их, а не заменять их или руководить ими. Как сирийцы, мы знаем, что люди на местах устали от организаций, которые приходят с готовыми проектами, и от финансирования, которое создает отношения в духе «донор — получатель». В первую очередь мы спрашиваем: «Что вам нужно? Как вы работаете? Каковы ваши отношения с местной средой? Может ли это пространство принимать людей из других регионов? Способствует ли оно выстраиванию материальной и политической автономии людей?»
Связь кампании «Муджавара» с Сирией исходит именно из этого: сама сирийская революция породила колоссальный опыт самоорганизации — от местных советов до координационных комитетов, от коллективных кухонь до полевых госпиталей, от правозащитных инициатив для жертв и пропавших без вести до фермерских проектов и кооперативов. Сегодня, после падения режима, после всего этого разрушения недостаточно просто использовать лозунг «революция продолжается». Вопрос в том, где именно она продолжается? И кто развивает ее на практике? В каком доме, фермерском хозяйстве, библиотеке, социальном центре, общественном комитете или на какой встрече между людьми из разных уголков Сирии она будет продолжаться?
Вот почему в Сирии «Муджавара» должна стать небольшим, но практическим шагом: встречами для коллективного осмысления того, как построить долговечную сеть взаимной поддержки. Цель состоит не в том, чтобы объявить об «открытии революционного штаба», а в том, чтобы способствовать восстановлению связей между людьми, регионами и опытом, которые были разделены годами войны и революции.
Приложение: призыв к «Муджаваре»
Присоединяйтесь к нам в течение всего июня — Месяца международной солидарности! Это глобальный призыв ко всем локальным пространствам и коллективам проводить встречи, акции, коллективные трапезы, празднования, сборы средств, шествия и ритуалы в честь павших. Цель — выстроить новые интернациональные связи и обобщить наши ресурсы для поддержки создания новых общих пространств сирийскими и суданскими революционерами.
«Муджавара»: создавая революционное соседство поверх границ
Мы могли бы начать заново со списка. Списка угроз, войн, прерванных восстаний, незавершенных революций. Списка всех погибших, всех наших погибших.
Но зачем констатировать снова то, что каждый знает, читает, видит и чувствует: мир в очередной раз опустошен жаждой власти и алчностью сильных мира сего.
Так как же нам продолжать? Нам, познавшим ликующие толпы, разграбленные дворцы и силу нашей нежности. Как нам продолжать перед лицом ужаса и бессилия? Как нам продолжать оставаться революционерами?
Есть циники, «реалисты», которые, ослепленные тоской от собственного бессилия, говорят нам, что мы должны выбирать. Выбирать между теми, кто истребляет собственный народ, и теми, кто верит, что может замедлить собственное падение, объявив войну всему миру.
Есть те, кто сдается или перестает надеяться. Истощенные, смирившиеся. Но те, кто однажды, возможно, снова встанет в наши ряды.
А еще есть мы.
Мы, те, кто плачет, те, кто чувствует слабость, те, кто иногда сомневается. Но также и мы — те, кто не сдался. Не сломан наш компас, не погасло наше пламя. Не исчезла ни надежда отомстить за своих, ни надежда увидеть рассвет в конце ночи.
Мы, те, кто вместо того, чтобы оставаться в ловушке шока от настоящего, ищет повсюду тех, кто продолжает сопротивляться. Ибо мы помним, что в наших восстаниях пробудилась сила. И хотя разум склонен забывать, тела помнят.
Мы, те, кто видит эту силу все еще живой, прямо у всех на виду, несомой пиратским поколением, кричащим в лицо миру, что игра еще не окончена.
Именно эту силу наши товарищи в Непале вновь разожгли открыто, в огне, поглотившем их собрание. Именно эту силу мы мельком увидели на пленумах в Сербии — тех гигантских ассамблеях, которые на протяжении многих месяцев организовывали восстание снизу. Именно эта сила воплощена в жителях ливанских деревень, которые остаются на своей земле, несмотря на очередной приказ ЦАХАЛ об эвакуации, а также в фермерах Палестины, которые снова и снова засевают свои поля после бомбежек. Это та сила, которую мы ощущаем в суданских комитетах экстренного реагирования (emergency response rooms), рожденных войной, чтобы принять эстафету как дома, так и в изгнании от мощных комитетов сопротивления времен революции.
Именно эта сила заставляет наших товарищей твердо стоять на ногах в джунглях Мьянмы или Чьяпаса, в украинских окопах и в горах Рожхилата (Восточного Курдистана). Именно эту силу мы видим развевающейся на мачтах тех лодок, что выходят в море наперекор устроившему геноцид Израилю. Наконец, именно эта сила заставляет толпы в Иране, Миннеаполисе, Перу, Индонезии, на Филиппинах, в Марокко и на Мадагаскаре раз за разом бросать вызов смерти, которую сулят им все эти режимы, ненавидящие собственные народы.
Да, наша сила реальна. Она зарождается, она неполна, она фрагментирована, но она реальна. Вопреки тому, во что нас хотят заставить поверить контрреволюционеры как справа, так и слева. И никакая партия, никакой верховный спаситель не сможет объединить ее вместо нас.
Поэтому задача лежит на нас: искать друг друга, узнавать друг друга и делать видимой для мира — и для нас самих — ту мощь, которая может возникнуть в результате нашего сближения.
Это то, что мы называем «Муджавара». Объединение наших усилий и наших ресурсов через переплетение канатов, достаточно длинных и прочных, чтобы позволить нам держаться вместе перед лицом вызовов нашего времени. Революционное соседство, которое мы уже начали ткать на всех этих территориях, в этих местах и в структурах народной власти, рожденных нашей борьбой. Эта Муджавара не будет состоять из пустой болтовни или громких заявлений по поводу каждого потрясения, которое переживает наш мир. Она строится и будет строиться дальше, оставаясь незамеченной радарами, в туннелях грядущих революций.
И чтобы дать ей старт, чтобы начать ткать это соседство, пересекающее границы, мы организуем на пяти континентах и в течение всего июня серию интернациональных акций внутри всех этих мест, рожденных до или по следам наших восстаний и сохранявшихся на протяжении многих лет вопреки всем невзгодам: соседских советов, автономных пространств, социальных центров, убежищ, коллективных ферм, самоуправляемых книжных магазинов, кооперативов.
Все, что позволит нам воплотить материально и символически это необходимое нам соседство: встречи, акции, коллективные трапезы, празднования, сборы средств, шествия, ритуалы в честь павших.
Благодаря этой глобальной взаимопомощи, которую мы запустим в июне, новые пространства поднимутся из земли, будут проложены более безопасные пути, отремонтированы крыши, сотканы новые союзы, и благодаря всему этому, возможно, затянутся раны и укоренятся новые надежды.
Этот момент — всего лишь шаг, но шаг решающий: шаг медленного, но непоколебимого построения прочной материальной силы, связывающей в четырех углах планеты осколки нашей зарождающейся мощи.
Из мест, которые мы привыкли называть: Тайбэй, Мехико, Нанси, долина Бекаа, Берлин, Сантьяго-де-Чили, холмы Галлоуэй, Париж/Монтрё, Дамаск, Прованс, горы Лимузен.
Контакт: tpw.mujawara@systemli
Добавить комментарий