История: Франция. Май 1968-го. Два течения: социальное и политическое.

«Я пережил события мая 1968-го несколько отстраненно. В то время я преподавал в США. Я вернулся в Париж 31 мая, первым же доступным рейсом; может быть поэтому (а, возможно, и ввиду моего болгарского происхождения) я всегда относился к этим событиям с некоторым отчуждением.

Я видел в них два совершенно разных течения: одно социальное, другое – политическое. Трансформация социальных отношений была чем-то вроде откровения. Жесткие иерархии, потерявшие оправдание в глазах интеллектуалов, развалились как карточные домики: исчезла "субординация" между мужчинами и женщинами, между пожилыми людьми и молодежью, между высшими и низшими классами. Появилась возможность говорить более прямо, на менее церемонном языке и вести себя на публике менее скованно, без оглядки на конвенциональные догмы. Это была пора расцвета феминистского движения, для женщин открылись новые возможности. Кому сегодня придет в голову отбросить это наследие?

Совсем иная ситуация сложилась в сфере политического дискурса. Посещая заседания бесчисленных комитетов и ассамблей, участник майских событий не мог сказать или услышать ничего выходившего за рамки коммунистической идеологии. Конечно, и здесь наблюдалось некоторое разнообразие: на "консервативном" полюсе сгруппировались динозавры из Французской коммунистической партии, на "прогрессистском" – маоисты, а между ними располагались троцкисты, алтюссерианцы, анархисты, ситуационисты, представители "Движения 22 марта", последователи Фиделя и многие другие.

И если в социальной сфере бушевал величественный ветер перемен, то политические речи были пропитаны догматизмом и содержали бесконечные призывы (часто неосознанные) к установлению диктатуры. Для таких, как я – выходцев из "стран социалистического лагеря", испытавших на себе прелести "реального социализма", – это была химера.

На первый взгляд, наследие 1968 года вскоре почти полностью изгладилось из памяти (если не считать особой популярности французских лидеров-троцкистов на президентских выборах). Но через несколько лет проект насильственной социальной трансформации возродился в доктринах политических деятелей, называемых неоконсерваторами. "Неоконы" проникли в коридоры власти в Соединенных Штатах, а теперь они пользуются влиянием также и во Франции. В их лице мы имеем дело с адептами перманентной революции, иной по целям, но аналогичной по своей природе: эти политики до сих пор видят свою задачу в полном истреблении врага. И часто это те же люди, которые принимали участие в событиях 1968 года! Что касается этого наследия, то оно не заслуживает сожаления: от него следует отказаться – и чем скорее, тем лучше.»

Цветан ТОДОРОВ (Tzvetan Todorov) – философ и теоретик культуры.

Источник

Добавить комментарий

CAPTCHA
Нам нужно убедиться, что вы человек, а не робот-спаммер.

Авторские колонки

Michael Shraibman

Почему в некоторых странах так усилилась леволиберальная пропаганда, направленная на защиту безопасности? Даже на уровне речи требуется исключить любые признаки агрессии, не говоря об отношениях. Может быть, они хотят полностью лишить общество агрессии, чтобы лучше им управлять? Это хорошо...

2 дня назад
12
Michael Shraibman

Эта тема практически неизвестна в России. В сотнях преимущественно арабских городов и сел Сирии, где нет правительства, работала годами система Местных Советов (МС), преимущественно беспартийных, которые обеспечивали коммунальные услуги и поддерживали порядок на местах в отсутствие...

3 дня назад
4

Свободные новости