«В Севастополе растет социальная напряженность»

В январе антифашисты Севастополя провели митинг памяти адвоката Станислава Маркелова и журналистки Анастасии Бабуровой, убитых в Москве в 2009 году. О том, как общественные организации влияют на ситуацию в городе, рассказывают три участника акции – Игорь Панюта, Алексей Присяжнюк и Алексей Шестакович.

– Какова была цель вашей акции? Подводили ли вы итоги митинга?

Присяжнюк: В России каждый год несколько человек гибнет по политическим мотивам. Мы хотим, чтобы людей не убивали за их политические взгляды.

​Панюта: По первым впечатлениям, акция удалась. Прохожие и участники митинга поддержали нашу инициативу собрать подписи под требованием назвать одну из улиц нашего города именем Насти Бабуровой. Кстати, мама Насти подошла к нам на митинг и поздоровалась с нами. Своим митингом мы также хотели напомнить, что главным источником фашизма, реакции, ксенофобии является правящая экономическая и политическая «элита» государств.

– Почему большинство севастопольских общественных организаций не поддержали вашу акцию?

Шестакович: На митингах российские силовики буквально переписывают людей – из-за этого многие не приходят

Панюта: Большинство социально активных граждан не знали о ее (акции) подготовке. Одна из причин – наша информационная слабость. Известно, что официозные СМИ не охотно освещают мероприятия, «не санкционированные» властью или официальной оппозицией. А других СМИ в Севастополе практически не осталось. Третья причина – «рогатки» в российском правовом поле, которое не дозволяет проводить широкую информационную поддержку акции до того, как ее проведение будет окончательно согласовано с властями.

Шестакович: По поводу количества участников митинга. Мы учитывали и то, что на митингах российские силовики буквально переписывают людей, которые на них собираются, устанавливают их личности. Из-за этого многие мои знакомые просто не приходят на митинги

– Как севастопольские СМИ отнеслись к митингу?

Панюта: Они «удивились». СМИ знают, что в городе остро критикуют власть. Просто замечать данный политический феномен опасно. Тем более если критика исходит от левых. Значит надо делать вид, что их появление на улицах города удивляет: «Оказывается, они есть!»

– Имеют ли общественные организации влияние в Севастополе?

Панюта: Очень незначительное. Искреннее заблуждение – что с приходом российской власти беды трудящихся Крыма будут решены

Шестакович: Классических общественных организаций в Севастополе единицы. Я согласен с Игорем, что сейчас их влияние незначительное. Однако, если учесть, что в обществе растет социальная напряженность, то влияние общественных организаций будет увеличиваться.

– Можно ли говорить в этом отношении о кризисе в общественных организациях Севастополя?

Панюта: Безусловно, кризис есть. Тут две причины. Первая: сужение – по инициативе власти – поля, в котором эти организации могут действовать. Вторая: искреннее заблуждение, что с приходом новой – «родной», «российской» – власти беды и проблемы трудящихся Крыма и Севастополя будут наконец услышаны и решены.

– Есть ли у вас сложности в отношениях с российскими государственными структурами? Говорят, российские силовые структуры задерживали ваших активистов.

Присяжнюк: Да, нашего единомышленника Сергея Васильченко из Евпатории на десять суток. Власть боится любой неконтролируемой оппозиции

Шестакович: В прошлом году репрессивная машина сработала и против меня. После попытки провести 2 июля пикет в защиту политических заключенных – российских антифашистов и анархистов – меня задержали, устроили обыск, затем . Они подтвердили поговорку «Был бы человек, а статья найдется».

Панюта: Разумеется, власть боится любой неконтролируемой оппозиции. Особую нервозность вызывает оппозиция «слева» (антифашисты, анархисты, сторонники социализма, прямой демократии, интернационализма). К ним и относятся участники нашего митинга.

– Актуальный вопрос для Севастополя – вокруг «Херсонеса Таврического». Как вы относитесь к претензиям представителей церкви на объекты заповедника?

Панюта: Нарушается базовый принцип демократии – разделение государства и церкви, – что является нарушением Конституции. Церковь была и осталась частью государственной машины и в добавок к этому превратилась в коммерческую структуру. Церковь фактически претендует на государственное имущество, а государство потворствует этому.

Шестакович: Церкви мало было получить собор – они хотят взять все. А заповедник и мнение жителей города им безразличны. Как и мнение ЮНЕСКО. Даже многие верующие осуждают действия протоиерея Сергия Халюты и Крымской епархии в отношении заповедника.

– Какие у вас планы на будущее?

Панюта: Отстаивать права и интересы людей.

Комментарии

"Мы хотим, чтобы людей не убивали за их политические взгляды."

А я хочу, потому что я революционер.  А не либерал, для которого главное "не убий" и "дай врагу вторую щеку". За взгляды, результатом которых является убийство тебя самого (нацизм, фашизм, национализм) нужно и можно убивать. Причем это двусторонний процесс. То есть нацики Хасис и Тихонов, убившие Стаса, были абсолютно правы. Он был их реальным врагом и за свои антифашистские взгляды должен был ответить жизнью. Это правильная смерть, всем антифашистам надо брать пример со Стаса. Умереть за идею, а не бабки или от старости. Смерть, как и жизнь человек должен себе выбрать сам. И Стас ее выбрал. А не сидел с видом вечного терпилы в стороне.

Слава Нашим Героям!

Голосов пока нет

Quote:
А я хочу, потому что я революционер.
Поздравляю. Только это называется не "революционер", а "фашист".

Quote:
То есть нацики Хасис и Тихонов, убившие Стаса, были абсолютно правы.
Ну да, что и требовалось доказать.

Голосов пока нет

Вы не правы.  Не всякий радикал и сторонник вооруженной борьбы - это фашист. Так же как не всякий легалист и сторонник ненасилия - буржуазный либерал. Убивать врагов могут и фашисты и анархисты и коммунисты и либералы. Все. Но особенно это понятно тем кто стоит на крайних позициях политики - право и леворадикалы. Поэтому всякий революционер (т.е. сторонник вооруженного свержения власти) поймет мотив другого революционера, даже если они политически противоположны по идеологии. Это как "враг моего врага - мой союзник". И те и те раскачивают ситуацию в стране и против стабильности. И те и те за насилие (у одних оно левое у других правое). И если эти группировки возглавляются не провокаторами или идиотами, то они поймут что вместо взаимной анигиляции им надо бить по общему врагу. А уже после взятия власти - по друг другу.

Голосов пока нет

Если человек просто фанат насилия в любой ситуации, то не надо мучаться и натягивать на себя маску "революционера". Так прямо лучше и сказать - "я за насилие, нравится мне это". Вот как вы сейчас. Честнее будет.

Ну а если кто-то говорит, что он собирается убивать других людей только за то, что у них взгляды с ним не совпадают, то этот человек фашист. При этом совершенно неважно, что он нарисует у себя на нарукавной повязке: свастику, серп с молотом или красно-черную звезду.

Голосов пока нет

Добавить комментарий

CAPTCHA
Нам нужно убедиться, что вы человек, а не робот-спаммер.

Авторские колонки

Michael Shraibman

Я не вижу смысла в обсуждениях, кто виноват больше в войне, одно государство или другое. Допустим на минуту, что одна держава провоцировала войну, разжигала ее и несет ответственность за нее на 90 или даже на 98 процентов, а другая не более чем на 2 процента. Почему это вообще должно быть важно...

5 дней назад
3
Николай Дедок

Уверен, многим из вас знакомо чувство: едва скажешь про свои радикальные политические взгляды, шаблонные возражения посыплются, как из ведра: «совсем без милиции нельзя!», «власть в природе человека», «анархия это хаос», «богатыми становятся самые умные...

4 недели назад

Свободные новости