Алексей Полихович вспоминает 6 мая и Окупай-Абай

Алексей Полихович, бывший узник 6 мая,  события 10-летней давности: акцию на Болотной площади и Окупай-Абай.

Мир тогда стал внезапно большим. Как будто в старой игре выкрутили настройку окружения с пяти до ста. Вот вдалеке была неясная хмарь и скелеты запланированных левел-дизайнером гор — а вот уже видать город на горе, деревья. И людей — множество самых разных, молодых и старых, троцкистов и анархистов, феминисток и всяких других.

“Сука, иди сюда, блядь!” — орет солдат ВДВ, указывая пальцем на одного из омоновцев по ту сторону заграждений. Вдвшник беснуется, боец ОМОН кричит матом в ответ, это похоже на передачу “К барьеру”, только вместо Соловьева между оппонентами баррикада, которая вот-вот рухнет и дискуссия перейдет в тактильную стадию. С высоты кинотеатра “Ударник”, в трансляции Минаев-Live, все смотрится как революция. На земле ни о чем таком не думаешь, а только убегаешь от ОМОН и возвращаешься, кидаешься кого-то вытаскивать из-под дубинок, потом снова убегаешь. Никакой организованности, лишь вихрь, перемешивающий все и всех, сталкивающий людей и полицейских, и снова раскидывающий по площади. 

Иногда толпа людей смыкается, пропустив вглубь звено омоновцев, перекрывая им дорогу назад. В таких блокадах все происходит стремительно: ментов валят на землю, снимают с них шлемы и рации, бьют ногами и пластиковыми флагштоками. Мент, потерявший свой шлем, выглядит оголенным и потерянным, словно и сам чувствует себя голым. Шлемы выкидывают в реку, они плавают в воде черными пробками. Часть набережной, на которой все происходит, завалена листами бумаги, томиками Конституции, флагами и пластиковыми бутылками. Болотная очень замусорена.

Май 2012-го стал нашим маленьким 68-м. Да, у нас не оказалось своего Сартра, Фуко и Ги Дебора. Да, не было миллионных забастовок, мы не ели лимоны, спасаясь от слезоточивого газа. Поэтому я и говорю: маленький, хрупкий.

Люди шли по дорогам, как бременские музыканты, с шутками и гитарами, встречали кого-то нового и говорили: “Эй, пойдем с нами!” И человек шел с нами. А дальше люди видели какую-то несправедливость, и думали: “Сейчас пойдем, посмотрим и все исправим”. Мы сходили с дороги и устремлялись в лес. В Цаговский лес — там была борьба против вырубки, ЧОП нападал на экологов и бил их бревнами. Потом экологи и дружественные им люди в капюшонах били бревнами ЧОП. 

Люди знакомились легко: “Привет, ты тоже с инфоцентра, я Саша”. Люди легко сходились в парочки и уходили вместе с Оккупая на лесные концерты, съемные квартиры и прогулки по Садовому. Казалось, куда бы мы не посветили фонарем, везде найдем либо друзей, либо мерзкое трусливое зло, которое от света фонаря скукожится, а уж когда мы до него дойдем, то сразу убежит в чащу. 

Все были влюблены в Изабель. Изабель говорила яростные речи со сцены ассамблей и акций, вдохновляла быть немножко французом, читать французов и делать революцию. Что именно она говорила я совсем не помню, помню только, что хотелось быть известным активистом, чтобы можно было бы не просто наблюдать за жестами Изабель издалека, а подойти к ней, поздороваться и сказать: “Привет, ты тоже с инфоцентра, я Леша”...

Потом мы поехали на субкультурный опен-эйр где-то в Подмосковье. Добираться нужно было сначала на электричке, потом на автобусе, а затем еще несколько километров пешком. Туда съехались, кажется, все крастеры России, они танцевали в грязи перед сценой, падали и пачкали друг друга, обнимаясь в судорогах счастья. Один за одним они вылетали из слэма, пробегали несколько метров по инерции, падали меж палаток и засыпали, упившись. Ночью по лагерю ходила толпа с гитарой. Человек по прозвищу Укроп, сторонник идеи достижения физического бессмертия, хриплым голосом пел песни про мусоров и политзаключенных. Из палаток на Укропа и толпу орали матом, чтобы они заткнулись. Но они ржали и пели только громче

На второй день фестиваля все панки, скины и антифа потянулись на ближайшую речку. Мы тоже пошли. В воде панки смывали свои ирокезы, за вчерашний день пришедшие в негодное состояние, а панкухи купались топлес. Рядом лежала парочка пузатых местных жителей, они молчали, но явно были шокированы вторжением на их речку толпы веселых пьяных людей в заклепках, с яркими волосами.

Было это недели за две, как меня забрали.

Теперь я минимум раз в год попадаю на Болотную, чтобы дать интервью очередным журналистам к очередной годовщине. Происходит это чаще всего в апреле, в холодную и ветреную погоду. Мы встаем на Лужковом мосту, журналист справа от меня, оператор чуть поодаль, и я начинаю указывать мерзнущей ладонью на места боевой славы. Мне задают уточняющие вопросы и просят рассказать о том, как разгоняют демонстрации в Москве сегодня, я отвечаю и рассказываю, а сам думаю о судьбе мусорского шлема, выкинутого в Водообводной канал. 

Я представлю, как он плывет по Москве-реке, потом по Оке, потом по Волге — через города и поселки, проплывает Тольятти и Волгоград, а потом и Астрахань — и попадает наконец в Каспийское море, о котором мне так много рассказывали в туркменской школе. Думать об одном свободном полицейском шлеме куда интересней, чем раз за разом рассказывать одну и ту же историю, как меня в тюрьму посадили.

Я представляю, как шлем прибивается к берегу где-то в Иране, и как его находят мальчишки из прибрежного села, отмывают от водорослей и грязи, и делают из него шлем космонавта для своих игр. Первый иранский космонавт в открытом космосе, а ему нет и десяти.

Комментарии

Кто-то действительно думает, что людей, живущих в таких условиях можно к чему-то хорошему побудить? Нет, их можно только убить, вместе с семьями. И эти люди, за сохранение статуса кво и своего образа жизни всегда будут расплачиваться нашей кровью, если им это понадобится - и очень дешевая валюта.

Вот супердома и суперяхты. Думаете их судьбы быдла заботят? Путин со своими дворцами это часть общей культуры наднациональной элиты

https://youtu.be/YHaXs9LFUzY

https://youtu.be/cm40e1ChozE

 

Владельцы этих роскошных предметов вполне могут появляться на публике в пластиковых часах и потертых джинсах. Но это просто пыль в глаза, уловка, технология

 

 

 

Голосов пока нет

И наши политические игры оплачивает этот же истеблишмент, что бы мы говорили в микрофоны, а не занимались террором против них

Голосов пока нет

Суперяхта это вообще общетсво в миниатюре. Самые полезные его члены, кто занят непосредственным обслуживанием и управлением агрегатами живут в нижних отсеках и даже ключ-карт не имеют для выхода на свет. Там все утилитарно, без лакшери, электрочайник, микроволновка, душ. Хотя на этом же судне есть и суперкухня, и бассейн, и большие мягкие кровати. Интересно, каково там прислуживать, в сущности за небольшие деньги? 

Голосов пока нет

Добавить комментарий

CAPTCHA
Нам нужно убедиться, что вы человек, а не робот-спаммер. Внимание: перед тем, как проходить CAPTCHA, мы рекомендуем выйти из ваших учетных записей в Google, Facebook и прочих крупных компаниях. Так вы усложните построение вашего "сетевого профиля".

Авторские колонки

Владимир Платоненко

То, что драка за власть началась ещё при жизни Путина, на самом деле плохо. Пока российский народ ждёт смерти престарелого диктатора, у того может появиться сильный преемник, и тогда Россию ожидает ещё два десятка таких же лет, которые народ просто не переживёт. Он и так уже на последнем издыхании...

4 недели назад
2
Антти Раутиайнен

В эмиграции нет главной задачи, так как главная задача – не оказаться в эмиграции. Многие питают иллюзии, что в эмиграции можно заниматься тем же сопротивлением, что и в России, но это верно только для каких-то довольно узких и специфических случаев, и только когда деятельность происходит...

1 месяц назад
7

Свободные новости