Илья Шакурский: «Не могу молчать»

Публикуем присланную нам статью фигуранта «дела Сети», политзаключёного Ильи Шакурского.

В феврале 2022 года, сидя на шконке, я писал заготовку нового текста, в котором выражал крайнее негодование после приговора «канским подросткам-анархистам». Мне казалось, что приговор несовершеннолетнему Никите Уварову перешагнул предел репрессий, после которого режим сможет позволить себе творить всё что угодно. (Недавно против теперь уже 20-летнего Никиты Уварова возбудили новое уголовное дело за «участие в движении А.У.Е.». До окончания срока по первому «делу канских подростков» политзаключённому оставалось около месяца. - Ред.) Возникшую во мне бурю протеста и возмущения я сравнил с чувством Льва Толстого, с которым он писал статью «Не могу молчать» в 1910 году, призывая отказаться от смертной казни не только в отношении революционеров, но и всех людей, потому что человек не имеет права лишать жизни другого, даже наделяя себя полномочиями закона.

Репрессии же против несовершеннолетних анархистов в России начались еще задолго до 2022 года. В конце 2018 года, во время волны преследований анархистского движения в стране, в числе задержанных также были несовершеннолетние — например, Кирилл Кузьминкин. После протестов в Беларуси в 2020 году за решёткой оказались десятки подростков. Было очевидно: если режим начал сажать детей в тюрьмы по политическим мотивам, значит, какие-либо моральные ограничения
репрессий окончательно размыты. Это знак агонии режима перед молодостью возможных перемен и решимостью юности. Степень противостояния между старой властью и молодой тягой к свободе приобретает более суровый характер, и этого нельзя было не замечать, об этом нельзя было молчать.

Тогда я ещё не знал ни о музыкальном проекте брата Никиты под названием «Не могу молчать», ни о статье Алексея Тарасова в «Новой газете», отражающей тот же настрой негодования под известным толстовским заголовком. Кажется, что все мы чувствовали одно и то же. 10 февраля 2020 года был вынесен приговор по «делу Сети», ознаменовавший собой новую эпоху политических репрессий в стране. Спустя ровно два года, 10 февраля 2022 года, в Сибири вынесен приговор «канским подросткам», который стал первым шагом к более жестокому и кровопролитному периоду в судьбе страны и общества. Спустя три года после написания толстовской статьи Российская империя вступает в Первую мировую войну. Спустя две недели после приговора Уварову обостряются боевые действия между Россией и Украиной, ставшие очагом для глобального международного противостояния на грани Третьей мировой.

Я нередко нахожу исторические параллели, соединяющие опыт прошлого и настоящего. Рано или поздно всегда наступает определенный предел, ставший поводом для написания заголовка «Не могу молчать». Если режим начинает сажать в тюрьмы детей и казнить революционеров (оппозиционеров) — это означает, что границ его властного безумия и страха уже не существует. Что будет дальше — зависит во многом от нас, но заголовок уже написан, а время идет…

Тогда, в феврале 2022 года, события начали развиваться настолько стремительно, что я так и не успел передать свой текст для публикации. Через какое-то время он и вовсе был утерян после очередного обыска в бараке. Несколько раз я пытался восстановить его содержание, но, утратив пыл вдохновения, мне это не удавалось. Лишь совсем недавно, вернувшись к воспоминаниям о собственном детстве, я вновь пришел к рассуждениям о судьбе юного поколения анархистов, у которых это детство отняли.

Ведь Никита Уваров и все юные активисты и революционеры — это мы сами. Мы были абсолютно такими же, но только в другое время, ещё позволявшее наиграться в наш «радикальный диснейленд». Теперь же мы несём ответственность перед новыми поколениями анархистов и анархисток, которые формируют взгляды в более суровое время и как никогда нуждаются в нашей поддержке и солидарности.

В местах лишения свободы из-за однотипности и блеклости окружающих событий заключённые довольно часто обращаются к воспоминаниям. В памяти временами всплывают целые сюжеты прошлой жизни. Но помимо ярких и цветных картин беззаботного детства порой появляются и менее радужные кадры — воспоминания, которые человек, как правило, сам старается стереть из своего прошлого, скрыть от самого себя те поступки и решения, за которые становится стыдно. Я же, напротив, включаю эти картины на повтор, пытаюсь разжевать их суть и понять самого себя. Я наблюдаю за собой со стороны и с огромной неохотой осознаю, что это именно я, это мои поступки, моё поведение. Я вижу себя маленькой частью стаи, движимой инстинктами массового невежества и предрассудков. Я вижу школьный коридор и толпу одноклассников. Мы зачем-то травим всех этих одиночек, «слабачков», «гадких утят», странных и запуганных мальчишек. Противный смех, издевательства, оскорбления. Но откуда в нас, совсем еще юных, эта злоба и безразличие? Поодиночке каждый из нас, вероятнее всего, хороший мальчуган с добрым сердцем, но вот коллективная инерция заставляет нас удовлетворять своё мнимое превосходство над кем-то и свою приверженность к толпе.

Передо мной глаза этих затравленных ребят, передо мной их страх, их обида и отпечатки от внешней угрозы. Сейчас мне хочется защитить их от самого себя. Откуда в нас накапливалось столько жестокости и ненависти? Почему все воспитательные наставления родителей и учителей стирались, когда мы оставались одни в школьных коридорах и на улицах? Может быть, мы боялись собственного одиночества и слабости, боялись пойти вопреки, разрушить установленный принцип сильнейших, и поэтому продолжали идти на поводу всей этой низости? Кто-то ведь так и продолжил нести в себе этот страх.

Уже в дальнейшем многие из этих затравленных ребят станут моими приятелями, а я и сам смогу ощутить последствия отчуждённости, находясь в роли социального изгоя из-за субкультурных предпочтений. Хотелось бы утешить себя мыслью, что я всегда был «не таким», но это неправда. Я был, как и большинство, слепо движущимся по веянию толпы. Мы всегда были больше подвержены принципам дворовых свор, основанных на предрассудках и праве сильнейшего, нежели ценностям
педагогики и установкам семейного гуманистического воспитания (у кого оно имелось). Многие сформировались на основе этих принципов (некий «дворовый пацанизм») и несут их с собой в свою уже взрослую жизнь. Ведь детство — это всё-таки не только светлые и приятные воспоминания, которые мы предпочитаем выделять и сохранять в своей памяти, но это и сырые подвалы, пакеты с клеем, сексуальное насилие, избиения и жестокость. Всё это мы предпочитаем забыть, вычеркнуть, спрятать, но для кого-то последствия именно такого детства стали серьезной травмой, которую человек не демонстрирует, но несёт внутри себя всю жизнь.

В ходе своих размышлений я попытался разобраться в истории своего освобождения от влияния толпы и предрассудков, от собственного морального уродства. Я вспомнил, каким образом и сам стал жертвой, пойдя вопреки и против, и как в этом одиночестве находил для себя новые жизненные принципы. Через субкультуру протеста я добрался до ценностей антиавторитарного движения. Чем больше я читал статьи на «Автономе», Anarcho-News и Punk Way, тем яснее становилось моё собственное подростковое мировоззрение. В статьях и коротких публикациях современных анархистов я находил не только максималистское вдохновение, но и ценностные ориентиры, укрепляющиеся в основах моего воспитания.

Тут я прихожу к воспоминанию, о котором мне уже не стыдно писать. Придя в школу, я демонстративно извинился перед моим одноклассником с азиатской внешностью за расистские шутки, которые когда-то высказывал в его адрес. Он удивился тому, что спустя столько времени я помнил об этом, и ответил, что не держит на меня зла. Признание заблуждений и ошибок стало важным шагом для формирования устойчивых убеждений. Но это не означает, что в дальнейшем я стал святым идеалистом. Вся жизнь — это борьба, в том числе с собственными пороками, лицемерием и противоречиями. Важно лишь то, из каких идеалов ты исходишь на своём пути.

Таким образом, на мой взгляд, антиавторитарная среда несёт серьезную долю ответственности за становление убеждений юного поколения наряду с педагогическими процессами в семье и в школе. Авторам различных мнений и воззваний на антиавторитарных интернет-ресурсах, ораторам-просветителям и деятелям активистских групп стоит осознавать степень сопричастности и своего влияния на мировоззренческие поиски подростков. Мы должны быть готовы помочь им и приложить максимум усилий, чтобы спасти от возможных угроз. Анархистские убеждения несут за собой не только освобождение от дискриминационных предрассудков и воспитание идеалов взаимопомощи и братства, но и возможные реакции на действия власти, что на сегодняшний день ставит под высокую степень опасности свободу и жизнь наших юных сподвижников. Более того, когда молодые
антиавторитарии (14–18 лет) начинают заниматься активизмом, они нередко или же сами бросаются в жернова репрессий (активность в социальной сети «ВК» или импульсивные действия), или же из-за своей идеологической незрелости дискредитируют себя самих и движение в целом.

Примерно в 2016 году группа близких мне молодых антифашистов школьного возраста делится со мной видеозаписью «вендетты» над одним из своих сверстников правых взглядов за то, что тот назвал их «шавками». Видеозапись произвела на меня крайне удручающее впечатление, хотя я всегда выступал за ответные меры по отношению к неонацистам. Но в той видеозаписи я не видел идеологического противостояния, там была всё та же инерция толпы, мнимое превосходство силы. В памяти всплыли школьные коридоры из моего детства. Я ощутил собственную ответственность за действия молодых антифа, осознавая, что помимо тренировок и обсуждения тактик уличных противостояний необходимы педагогические практики и рассуждения об этике, морали и истоках антифашистской идеологии.

Я полагаю, что выбирая, что нам делать в первую очередь, стоит учитывать, что в движении много молодых людей и, исходя из этого, укреплять с ними наставническую и солидарную связь. И с помощью этой связи мы сможем передавать новому поколению не только собственный опыт и основы идеологии всеобщей свободы, но и поддержку, в которой так часто нуждаются подростки. В суровых условиях современной России нам необходимо спасти наших младших единомышленников от провокаторов, заблуждений и разочарований, ведь именно в будущем заключается ценность уже пройденного и сложного пути современного антиавторитарного движения, и, как нас учит история, — это будущее неизбежно.

(август, 2025 год)

Адрес для писем: Шакурский Илья Александрович 1996 г.р., ФКУ ИК-4 УФСИН России по Пензенской области , ул. Молодогвардейская, д.9, г.Пенза, Россия, 440042. Также можно писать через сервис «ЗонаТелеком».

Перевод на помощь Илье и его близким можно сделать на одну из карт «Сбера»: 2202203279323929, 2202206318325417 (Нина Ивановна Ш.)