«Раскопайте наши идеи»: рассказ о реконструкции гражданской войны в Испании

Восемьдесят лет назад, в июле 1936 года, военные под руководском генерала Франко подняли мятяж, с которого началась кровополитная Гражданская война в Испании. «Автоном» поговорил с Ниной Тян которая интересуется историей этой войны и занимается исторической реконструкцией этих событий. О том, как раскопать не только кости, но и идеи испанских анархистов, чем это похоже на события в Рожаве, кого можно назвать фашистом и о том, что борьба человека за свободу и достойную жизнь никогда не кончалась.

— Как ты пришла в историческую реконструкцию? Расскажи про свой опыт.

— На самом деле я не считаю себя настоящим реконструктором :) Первым моим опытом была реконструкция средневековья. Тренировки там вел клуб исторической реконструкции, мне очень хотелось научиться владеть мечом. Познакомилась с ребятами, которые изучали исторические источники, шили одежду, делали доспехи. Сама я свою кольчугу не плела, купила готовую. Но чинить не раз приходилось после боев. Я занималась в клубе около трех лет — для меня самым интересным была возможность научиться владению средневековым оружием, а далеко не во всех клубах брались обучать женщин. Здесь нас было мало, но мы очень подружились. Я хорошо помню, как держали друг другу щит, когда хоть немного можно было отдохнуть на ристалище. Как руки потом подругам бинтовала, сбитые до крови. И за ребятами потом с бинтами бегали, они же гордые, подумаешь — кровь. Тяжелое дело — таскать доспехи.

Я за то еще и полюбила реконструкцию, что она дает тебе возможность побыть в прямом смысле в шкуре человека другой эпохи. Понять, как шьется одежда. Чем она удобна или неудобна. Оценить, как хорошо телу, когда на тебе натуральный лен и шерсть. Какой вкус у еды без искусственных специй, да из глиняной миски, да из деревянной кружки! А если каша на костре и в котле сварена!

Сейчас жизнь со многими старыми знакомыми развела по разные стороны политических баррикад. Но иногда я понимаю, что некоторые из них меня слушают и верят, что я не вру, только от того, что когда-то мы с этим человеком ели в лесу из одного котла. Или я бинтовала его содранные руки.

Что касается других эпох, то мне был, конечно же, интересен и двадцатый век, но на все не разорваться. А тут так получилось, что после рождения ребенка было совсем не до реконструкции — дорого стало, да и времени не хватало. Случилось так, что мои друзья познакомились в Испании с замечательным историком, который занимается историей гражданской войны в Испании. Он водит экскурсии и по революционной Барселоне и по местам боев интербригад. Сам он оказался реконструктором и позвал нас принять участие в одном из мероприятий. Я, конечно же, загорелась этой идеей, так как тема испанской гражданской вряд ли может оставить кого-то равнодушным, м я на нее, что называется, подсела.

— Откуда у тебя такой интерес к гражданской войне в Испании? Большинству отечественных реконструкторов он, мягко говоря, несвойственен.

— Я знаю, что есть группа реконструкторов по испанской гражданской в Питере. Она сама по себе крайне интересная тема. Так что здесь мой интерес был в первую очередь исторический. «Последняя война идеалов» — так ее порой называют. Хотя, конечно, читая то, что написано об испанской Революции и Гражданской Войне, понимаешь, насколько все было непросто. Я и испанский стала учить, чтобы иметь возможность читать больше материала.

Достаточно серьезно я втянулась года три назад. Надо было готовиться к исторической игре по испанской войне. Перерыла много материала и поняла, что... не смогу остановиться. В тех событиях очень много такого, что нужно помнить и знать. И что можно использовать сейчас и в будущем. Ведь испанская гражданская, это не только известные нам по советскому кино интербригады, это и марксисты из ПОУМ (Рабочая партия марксистского объединения — «Автоном»), это и мощнейшее анархистское движение.

Меня в Испании тоже многие спрашивали: а почему ты любишь нашу войну? Я отвечала, что, конечно, я не люблю войну! Я никакую войну не люблю. Я люблю вашу Революцию. И я хочу больше знать о ней.

У меня был интересный разговор по этому поводу с одним реконструктором-баском. Он задал такой же вопрос, и я сказала: понимаешь, ваша Революция и гражданская война, это борьба за свободу. Я не очень хорошо говорю пока по-испански. И он так меня понял, что я говорю о Республике. Вообще-то баски — очень сдержанные люди. Но этот оказался эмоционален как каталонец: я думала. что он сейчас окно в машине вышибет, так он начал размахивать руками от возмущения!

«Борьбу за свободу задушили сталинисты! О какой свободе ты можешь говорить, если этот диктатор влез сюда устраивать такую же диктатуру!?» «Танки Республики давили коммуны Арагона!» «Республика стала уничтожать всех своих союзников по антифашистскому фронту! И ПОУМ, и анархистов!»

Он успокоился только когда я сказала, что мне нравятся и Андреас Нин, и Дуррути. И что я не сталинистка :) Хотя сталинисты по убеждениям среди реконструкторов мне тоже попадались.

— А чем тебе понравилась именно испанская революция и анархисты?

— Так вот, чем меня эта тема зацепила и не отпускает. Я гуманитарий с инженерным уклоном. И романтика романтикой, а мне важно понять, что, почему и как оно работает. А если не работает, то отчего. И тут я встречаю совершенно потрясающие примеры того, как люди, взявшие в свои руки свою собственную судьбу и судьбу своего народа, сумели внести радикальные изменения в жизнь, без всякой боязни и компромиссов. Да, время компромиссов еще настанет, но сколько было сделано такого, что можно сравнить с прыжком в космос! Новое общество, экономика, основанная на либертарных принципах, народная милиция, то, что казалось мечтой, стало явью, и люди делали это сами и своими руками.

И что важно: те изменения, которые происходили в Испании 36-го, не были калькой с СССР. Это была действующая альтернатива — либертарное общество свободных трудящихся. Невозможно не восхищаться людьми, которые сами, своими руками строили это общество и защищали его. Еще один важный для меня момент: реальное равноправие мужчин и женщин. И это в Испании, где по католическим традициям женщина всегда была в подчинении. Символ испанской Революции — девушка с винтовкой. Как сейчас это символ Революции в Рожаве. Чем больше узнаешь об этих людях, тем больше в них влюбляешься. Тем больше восхищаешься их отвагой и их убежденностью.

В самой Испании долгое время не принято было «ворошить прошлое» и обсуждать тему гражданской войны. Слишком болезненные раны она нанесла. И проведение реконструкций вносит свой вклад в формирование интереса в обществе к этой теме.

Многие реконструкторы как волонтеры участвуют в раскопках на местах боев. Или в местах, где обнаружены кости расстрелянных. Мне не раз доводилось видеть в своей ленте фейсбука такие плакаты от реконструкторов, где на фоне найденных останков надпись: «Мало раскопать наши кости. Раскопайте наши идеи!»

И на самом деле многие из тех реконструкторов, с которыми я общалась в Испании, разделяют убеждения тех людей, которых они реконструируют. Это как... ты захотел «прикоснуться к легенде», как говорит одна моя знакомая, а легенда хвать тебя за руку и не отпускает. И еще: опыт испанской гражданской войны это тот опыт, который дал нам примеры тех и достижений и ошибок, на которых важно учиться. Как говорится, можно убить революционера, но нельзя убить революцию. В каталонской глубинке, узнав, что я знаю испанские революционные песни, меня местные просили петь «A las barricadas!». Так что «эту песню не задушишь, не убьешь».

— Как ты считаешь, где-то сейчас в мире происходит что-либо подобное испанской революции?

— Я, конечно, не специалист по революциям, я даже не историк и даже по-настоящему не реконструктор. Но насколько я могу видеть, очень интересные изменения сейчас происходят в Рожаве. Коммуны и самооборона сапатистов тоже взяты не с пустого места. Но, конечно, кальки один в один нет нигде. Везде свой опыт в местных условиях. Важно помнить, что в Испании были очень разные силы. Не только либертарные.

Либертарные силы тогда проиграли. Но те регионы, которые я назвала, дают надежду на победу, хотя пока это слишком смелое заявление про победу — ограничившись только определенной географической областью, как мне кажется, победу не одержать. И я считаю важным поддерживать такие движения.

— А можно подробнее про Рожаву? Что ты знаешь о том, что там происходит?

— Я лично не ездила в Рожаву и знаю не больше остальных интересующихся регионом. Но то, что я знаю, внушает большое уважение. Например, развитие прямой демократии. Равноправие мужчин и женщин. Интернационализм, при котором не только курды, но и любой народ, населяющий регион и желающий иметь своих представителей среди депутатов, имеет на это реальное право. Является ли самоуправление полным, или касается только отдельных областей, мне пока неизвестно. Надо учитывать так же и то, что Рожава находится в состоянии войны. И эта война на истребление, у них не будет возможности капитуляции. Причем это война фактически на два фронта: против ИГИЛ и бьющего в спину турецкого правительства.

Как когда-то ехали добровольцы в Испанию, так теперь они едут в Рожаву, помогать отстоять народную демократию, и дать ей возможность дальнейшего развития. На стороне курдов сражаются и марксисты, и анархисты, опять так, как когда-то в Испании они вместе воевали против фашистского интернационала. Но количество иностранных добровольцев в Рожаве, конечно, несравнимо меньше того количества добровольцев со всех стран мира, которые ехали на помощь Испании.

— Как ты думаешь, чем все закончится?

— Я не могу видеть будущее. Но я думаю так: борьба человека за свободу и достойную жизнь никогда не кончалась. Она могла терпеть временные поражения, но ее не задушить. Даже если это и удается сделать, борьба вспыхивает с новой силой — не там, так здесь. И каков будет ее итог на современном этапе и в конкретном регионе, зависит в том числе и от нас.

— Можешь поподробнее рассказать о поездке, которая у тебя планируется в октябре?

— Это будет моя третья поездка на реконструкцию. Я опять собираюсь в Альканьис. Там не такая масштабная реконструкция, как на Эбро в июле, но прошлогодняя поездка туда оставила у меня очень хорошие впечатления. Ведь все эти поездки на реконструкцию это не только несколько часов в пыли и взрывах пиротехники с винтовкой в руках и разодранными ладонями. Это еще и встречи с людьми и... местами, в которых происходили те события. Чтобы понять, что это за земля, за которую так дрались, надо ее видеть. Эту красную землю, всю в камнях и колючках. Сколько сил нужно, чтобы она вырастила урожай.

А потом ты ползешь по этой земле. И сам весь в земле, и за шиворотом земля, и в волосах — земля, и на зубах хрустит земля, потому что только что рядом бахнуло. И пить хочется невыносимо. А ведь ты всего-то два часа бегал-ползал. Сразу думаешь: а тогда каково было?

На меня в музее Фатареллы одели амуницию, дали винтовку и говорят, ну как мол? Мне нормально, после того как я в доспехах в свое время ходила, но мне говорят: а вот представь, что ты во всем этом час за часом. Под палящим солнцем. И у тебя нет еды. И у тебя нет воды. И у тебя стерлись ноги. А надо идти.

Кстати, про «стерлись ноги». Они же воевали в альпаргатас. По сути это тряпичные тапки с подошвой из веревки. Из веревки, Карл! Это в жару в этих альпаргатас лучше, чем в ботинках, а во время дождей, или когда зимой холод пробирает до костей…

В мой прошлый приезд в Альканьис мы в первый день ходили по городу в одежде под 1936-й. Часть реконструкторов изображала анархистов, мне сказали, что моя клетчатая рубашка подойдет им, и мы пошли вместе. Гуляли туда-сюда на радость местным жителям и туристам. Хотя были и попытки построить нас в колонну и заставить маршировать. Но Педро в ответ на команды крикнул: «Дисциплина для фашистов, а мы свободные люди!». А я получила по заднице, которую не спешила оторвать от брусчатки. Я действительно не люблю ходить строем. В советской школе наелась. Потом я помогала резать картошку в общий котел, а ночью мы мясо на углях делали, на звёзды смотрели. Там необыкновенно красивое звездное небо, большая медведица по-другому повернута и гораздо больше, чем у нас.

А на следующий день был бой. Сначала мы националистов из траншей выдавливали, потом они нас. Траншеи все там же, где они и были исторически.

Альканьис — старинный город. Здесь есть места, связанные с легендарным Сидом. Здесь воевали против Наполеона. Мы ходили смотреть отметины от пуль во внутреннем дворе замка — судя по кучности, там скорее всего расстреливали, когда во время отступления республиканских войск за реку Эбро Альканьис оказался в руках фашистов. Здесь это слово абсолютно уместно, так как это были итальянцы Муссолини — они собрали попавших в плен интербригадовцев в этой церкви и расстреляли в алтарной части. Историк и реконструктор, который нас туда водил, показал как это было. Пинок на колени. Пуля в голову.

На этот раз наша сборная команда будет изображать XIII интербригаду им. Домбровского. Сборная, так как в ней есть и англичане, и русские. Будем изображать поляков. Раз уж речь зашла уже не об анархистах, а об интербригадах: люди в них не обязательно были сталинистами и народ туда шел разный. Даже Оруэлл когда-то чуть не попал в интербригаду, но судьба отправила его в ПОУМ.

Я так вообще на Эбро в комиссарской беретке была. Националисты уже совсем близко, слышу: «Вон комиссар, видите! Стреляйте в комиссара! Его надо убить!» Ну все, думаю, хана комиссару. И тут же — ой, а комиссар это ж я! Они потом в меня гранату кинули. Ну как, рядом, конечно. Мы ж не собираемся друг друга на самом деле калечить.

В Альканьисе нам тоже надо будет умирать понарошку. Пленных в прошлый раз расстреляли рядом с траншеями. Это потом уже мы все вместе ели и пили и обнимались на прощанье.

А так, когда на тебя легионеры прут — жутковато. А еще осознаешь, что вот у тебя обойма к винтовке на пять патронов и еще три обоймы в подсумках. А на тебя прут и прут. И значит, каждую пулю надо стараться отправить по назначению. А чтобы прицелиться, надо из окопа высунуться и зависнуть. Это у нас холостые, а по реалу — совсем другое дело.

Вообще испанцы хоть и милые и очаровательные раздолбаи, но уж очень непривычные раздолбаи. И ладно эта несчастная «маньяна», которая может быть и «завтра», а может быть и «никогда». «А нам покажут, какие у вас перестроения, а то я ничего не понимаю, что и по какой команде вы с винтовкой в строю делаете?» «Покажем». «Когда?» «Маньяна». А «маньяна» держи винтовку, на гранату и вперед! А это и не граната, а имитация самодельной динамитной шашки. Ее поджигать надо. «Зажигалка есть?» И зажигалка начинает летать туда-сюда. Или пулемет заклинит:) Но в итоге все как-то получается. Они даже не сильно парятся, если что-то идет не по задуманному плану, без ругани и нервов. В общем, если кто-то читал мемуары об испанской гражданской: менталитет не изменился.

— Что ты можешь сказать о современной политической ситуации в Испании? Ты же видишь, как живут люди и о чем говорят, а испанцы, насколько я знаю, о политике очень любят поговорить.

— Ну я, конечно, полную картину не вижу и могу судить скорее со слов тех людей, с которыми общалась в меру своего корявого испанского. А поговорить о политике там любят, это точно. Надо еще учесть, что общалась я большей частью с каталонцами, причем с достаточно политически активными людьми. Так что ругают тут центровое правительство почем зря. Своим чиновникам тоже достается. Хотя многие связывают будущее с надеждами на независимость Каталонии, которая сейчас имеет автономный статус.

«Много работаем, мало зарабатываем, зато чиновники хорошо живут. Вор на воре». Мы даже с дедом одним поспорили, у кого в стране коррупция больше. Нашли, чем меряться, что называется. Он спрашивает: — А ты в Альканьис приедешь? Ох, говорю, не знаю. Курс евро высокий, с работой трудно, кризис. — Какой такой кризис? Это у нас кризис! — У вас кризис и у нас тоже — кризис! — А у вас -то откуда кризис, у вас же нефть, газ, золото, откуда? — Так коррупция же! — У вас коррупция?!? Вот у нас — коррупция!

И молодежь про то же: трудно найти работу. Кризис. Коррупция. Чиновники воруют. Я им — проклятые капиталисты! Они — да, мол, все проклятые капиталисты виноваты. Вот парень из Бильбао учился на художника, но такой специальностью на жизнь не заработать. Пошел на повара учиться. Говоришь с людьми и все такое до боли знакомое... И про власти, которые постоянно только запрещают, и про то, что как только начнешь протестовать, полицию нагоняют, причем привозят специально из другого региона. То им про зажравшихся каталонцев расскажут, то про злобных басков, которых давить надо. Да, в Эускади (Стране Басков — «Автоном») мы тоже побывали.

Я говорила и с социалистами, и с анархистами, с которыми познакомилась в среде тамошних реконструкторов. Одни связывают надежды с очередными выборами. И считают, что независимость той же Каталонии даст больше возможностей для развития местного самоуправления и социальных преобразований.

Другие — это анархисты — понимают, что разницы в том, какой чиновник будет тебя грабить, нет. И надо менять саму систему, а не тасовать колоду на выборах. Они стараются это объяснять и распространять свои взгляды, но это непросто. Люди почему-то привыкли считать, что если ты анархист, то значит — террорист. Что ты хочешь сорок лет диктатуры и соответствующей пропаганды.

Что ж, пока я вижу, что национальная идея подменяет собой социальную. Люди попадают в ловушку, веря. что если их край отделится, то сразу настанет лучшая жизнь и их социальные проблемы будут решены. Все-таки надо понимать, что одно дело люди, имеющие убеждения, сходные с теми, кого они реконструируют, и другое дело — основная масса населения. «Как только пытаешься добиваться своих прав, так тебя тут же критикуют: сиди, не высовывайся, чего ты бунтуешь? Будешь протестовать, будет хуже всем! Лучше молчи!» Знакомо, ведь правда?

Хотя у меня сложилось впечатление, что испанцы с их чувством внутреннего достоинства гораздо более легки нам подъем, если ущемляют их права. Ой, да: «Каталония — не Испания». Эускади уж тем более, но социальные проблемы одни и те же и у каталонцев, и у арагонцев, и у басков. И то, что мы понимали друг друга, говоря о политике, свидетельствует, что если бы люди не разбивались по национальным квартиркам, а объединялись, то вот тогда это была бы сила. Воистину: разделяй и властвуй.

Знаешь, когда у нас началась вся эта национал-патриотическая истерия, мне много писали в личку, мол, как же так, ты же гражданской войной в Испании занимаешься! Что ж ты не клеймишь укрофашистов?! Ну и так далее. А мне потому, возможно, и лучше видно все это манипулирование пропагандистскими ресурсами, потому что мне очень много приходилось читать о той войне. И уж кого можно назвать фашистом, я как-нибудь разберусь.

Когда я наблюдаю, как белое называют черным, сразу Оруэлла вспоминаю, воевавшего в рядах ПОУМ и написавшего правду о событиях в Барселоне. Как о них писал Кольцов? Троцкистско-фашистские шпионы? И с той же формулировкой сам был репрессирован. Так что увлеченность историей — это хорошая прививка, чтобы не сходить с ума.

Но конечно не только это. «Раскопайте наши идеи» — да, мне тоже это нравится. Не только как память, но и как продолжение борьбы. Той борьбы за лучший мир и достойную жизнь, которая продолжается. Только надо четко понимать, что это большая работа. В конце концов, «погибнуть на баррикаде» не такое уж и хитрое дело, а вот создать общественную систему, в которой будут реально работать институты самоуправления и которая будет развиваться, вот это — задача! Альтернатива только одна — деградация и рабство, которые нам предлагают в той системе мирового порядка, в которой мы все живем.

Я люблю рассказывать об испанской революции. И люди слушают. Задают вопросы. Одни говорят — сказки рассказываешь! А другие говорят — здорово! Одни ждут Героя, который придет и всех спасет, а другие не просто одобряют идеи самоуправления, но стараются претворить их в жизнь. Я верю в этих людей.

Я знаю, что это возможно.

Беседовала Ника

Материал был подготовлен для журнала "Автоном". Редколлегия журнала будет благодарна поддержке с вашей стороны:

Добавить комментарий

CAPTCHA
Нам нужно убедиться, что вы человек, а не робот-спаммер.

Авторские колонки

Michael Shraibman

Почему в некоторых странах так усилилась леволиберальная пропаганда, направленная на защиту безопасности? Даже на уровне речи требуется исключить любые признаки агрессии, не говоря об отношениях. Может быть, они хотят полностью лишить общество агрессии, чтобы лучше им управлять? Это хорошо...

2 дня назад
12
Michael Shraibman

Эта тема практически неизвестна в России. В сотнях преимущественно арабских городов и сел Сирии, где нет правительства, работала годами система Местных Советов (МС), преимущественно беспартийных, которые обеспечивали коммунальные услуги и поддерживали порядок на местах в отсутствие...

3 дня назад
4

Свободные новости